Известная книга прославленного отечественного историка древнекитайской мысли В.А.Рубина. На протяжении своей жизни занимался преподаванием русского языка китайским студентам, переводил китайскую литературу, изучал Древний Китай. Кандидатская — «Цзо цжуань как источник по социальной истории периода Чуньцю». С 1969 по 1972 работал старшим научным сотрудником в Институте востоковедения АН СССР.
На днях попалась мне в руки любопытная книжица немецкого писателя Герберта Розендорфера, написанная в 1985 году. Суть повествования сводится к следующему: высокочтимый чиновник Древнего Китая династии Сун вместе со своим другом-сановником, изобретает компас-машину времении, и переносится в 1986 год в столицу Баварии Мюнхен. На месте он сталкивается с жизнью европейского города XX века, шокирующей его до глубины души. Единственной нитью, связывающей китайского сановника с прежней жизнью, являются письма, которые он пишет своему другу, оставшемуся в Древнем Китае. Повествование отличается определенной долей комичности. Приведу несколько примеров…
К многочисленным характеристикам любой цивилизации помимо таких традиционно упоминаемых факторов, как этнография, история, материальная и духовная культура, включая философию, язык и литературу, а также многое другое, следует отнести в первую очередь национальную психологию, или психический склад и этническое сознание нации как определяющие компоненты этнопсихологии, формирующие ту или иную цивилизацию.
В данной статье мы предлагаем краткий обзор известных нам работ, в которых обсуждается тема психического склада и этнического сознания китайцев, но главная наша задача — показать, что пишут на эту тему китайские авторы и исследователи.
Я уверен только в одном: я не умею петь. Хотя обычно всем рассказываю, какой у меня богатый голос.
Если я скажу вам, что я отличный парень, вы подумаете, что я хвастаюсь. Если я скажу вам, что я ничего не стою, вы будете знать, что я лгу.
Восточные люди говорят: «Будь гибче. При жизни человек мягкий и гибкий, смерть делает его жестким. Это относится и к телу, и к разуму, и к душе».
Тактичность – одна из основных черт благовоспитанного человека, способность в любой ситуации подобрать нужные слова, не задев чувства и достоинство собеседника. Сегодня мы расскажем о том, какие слова являются «нужными» в случае, когда речь идёт о неотъемлемой части нашей жизни. А именно — о смерти.
Стоит в некрополе Александро-Невской лавры в Ленинграде невысокий черный обелиск. На посеревшем от времени и непогод камне выбито:
ИАКИНФ БИЧУРИН
А пониже столбик китайских иероглифов и даты — 1777—1853.
Редкий прохожий не остановится тут и не задастся вопросом: чей прах покоится под этим камнем, откуда на русской могиле, лишенной привычного православного креста, загадочное иероглифическое надгробие, что оно означает?
Еще до войны, в студенческие годы, прочел я эту таинственную эпитафию: «У ши цинь лао чуй гуан ши цэ» — «Труженик ревностный и неудачник, свет он пролил на анналы истории».
Известно, что еда занимает очень важное место в жизни китайцев. Для них это не просто приём пищи, но и способ завести новое знакомство, укрепить старые отношения, проявить уважение к другому человеку да и просто весело провести время в хорошей компании. За столом китайцы придерживаются своих особых ритуалов и правил, и иностранцу, первый раз попавшему на китайский обед, поведение «аборигенов» может быть непонятным. Многие вещи приведут его в состояние шока и, возможно, к отчаянной уверенности, что ему никогда не постичь всех китайских премудростей. Мы вывели несколько правил, которые помогут Вам не остаться голодным и сохранить Лицо (читать подробнее о «лице»).
Как-то разговорились мы с одним знакомым китайцем-русистом о традиционной китайской поэзии. О традиционной – значит, о старинной, классической. И из его уст прозвучало примерно такое, простое, не книжное определение: «В нашей классической поэзии главную часть занимает канон. Поэт не может говорить обо всём свободно. По разным причинам. И всё искусство его часто состоит в том, чтобы с помощью тонких изменений в уже существующей теме донести до читателя то, что его волнует». И ещё он отметил, что многозначность каждого иероглифа позволяет читателю самому участвовать в жизни стихотворения.
Как-то раз случилась со мной такая история… Дело было в одном провинциальном китайском университете. Поселили меня в китайском, а не иностранном, общежитии. Условия там были суровы: свет отключался в 22-00, двери общежития закрывались в 22-00, в комнате 4 человека, интернета не было, стиральная машина — какой-то огромный чан в соседнем помещении. Спать мне приходилось фактически на досках, поскольку матрас и подушка были соизмеримы с горизонтом на море. А еще в 5 утра под моим окном пробегало порядка тысячи студентов на зарядку. Терпение мое кончилось через неделю.
В пятнадцатом выпуске «Знаете ли Вы» мы поговорим об одном из китайских суеверий, существовавших в феодальном Китае.
Александр Мартынов
«Неприкосновенный запас» 2001, №1(15)
Обычная, не парадная, китайская улица где-нибудь в провинции имеет гораздо более деловой вид, чем в российском городе. Кто-то везет на тачке уголь, кто-то в промасленном комбинезоне лежит под машиной, кто-то переносит большой противень с еще горячими булочками из пекарни в ларек, кто-то чистит бассейн с золотыми рыбками, кто-то выгуливает своих певчих птиц. И так — до бесконечности. Все заняты и все делают свое дело искусно, прилежно и очень спокойно.
1 февраля 2012 
