
В этой стране поражает добрососедство несопоставимых, на взгляд европейца, вещей. Это можно было бы назвать отсутствием вкуса, если бы, по сути своей, не являлось отражением совершенно иного представления о гармонии. Здесь маленькое и даже крохотное мирно уживается с большим и даже гигантским, начищенное до блеска с помятым и обшарпанным, суперсовременное с глубоко традиционным, изысканный вкус с ужасным запахом. При виде столь причудливого добрососедства сразу вспоминается монада, символ единства двух противоположностей: красота не может существовать без уродства, твердое без мягкого.