"Мы не должны успокаиваться при первом же успехе. Мы должны отгонять от себя самодовольство, постоянно критиковать свои недостатки, подобно тому как мы ежедневно умываемся, подметаем пол для поддержания чистоты, для удаления пыли. Организуйтесь!", Мао Цзэдун.

Китайские литераторы ХХ века. Ли Шутун

Кокетливая «барышня в кудряшках» и аскетичный буддийский монах – один человек. Правда, в разные периоды своей жизни. А длилась эта жизнь с 1880 по 1942 год. В юности, когда он студенческими силами ставил «Даму с камелиями» и играл в ней заглавную роль, нашего героя звали Ли Шутун (李叔同). Позднее, когда он постригся (или, точнее, обрился) в монахи, то сменил имя на Хун И, к которому окружающие почтительно добавляли – Да Ши, то есть мастер, учитель, наставник (弘一大师). Ну, и поскольку был он человеком творческим, пользовался и всякими разными псевдонимами.

 

«Гора Фудзи», картина маслом, 1910 год. Автор – тогда ещё Ли Шутун, молодой китайский художник. Вообще, Ли Шутун с детства был одарён многочисленными способностями, которые он развивал и совершенствовал всю жизнь – и в миру, и в монастыре, так что литератором его можно назвать весьма условно, просто как дань рубрике.
 
Он получил профессиональное художественное и музыкальное образование, причём на западных образцах, и, занимаясь преподаванием, живописью и композиторской деятельностью, создал основы для новой китайской музыки и живописи, соединяющие традиции Востока и Запада. Кроме того, Ли Шутун с юности был талантливым каллиграфом и резчиком печатей, продолжая линию классических китайских искусств. И, конечно, писал стихи (как собственно стихи, так и тексты к религиозным песням и гимнам), а позднее – теоретические работы религиозной направленности.
Говорят, что, когда в богатой и интеллигентной тяньцзиньской семье Ли родился малыш Чэнси, таково было детское имя Шутуна (Chéngxī, 成蹊), домашние увидели сороку с сосновой иголочкой в клюве. Сосна символизирует Будду на Востоке. Словом, путь необычного ребёнка был предначертан. Но к монашеству он был нескорым.

 

Ли Шутун, 李叔同, Хун И, 弘一大师, Chéngxī, 成蹊

 

1896 год. Мальчику с веслом шестнадцать. В пять лет он лишился отца, заботились о нём мать, семья сводного брата и другие родственники. Они не скупилась на образование: после основательного домашнего, Ли Шутун учился музыке и живописи в Шанхае, затем, с 1905-го, в Японии. Там-то он активно занялся театром: и традиционным, китайским, и новым – европейским. Его драматический кружок, ставивший пьесы по мотивам произведений западных писателей (вроде той же «Дамы с камелиями» или «Хижины дяди Тома»), был первым китайским театром нового образца.

 

Ли Шутун, 李叔同, Хун И, 弘一大师, Chéngxī, 成蹊

 

Там же, в Японии, Ли встретил свою любовь. Юкико стала его конкубиной, что было вполне в духе того времени, ведь и сам Шутун был сыном младшей невестки.

 

 

В Японии Ли Шутун был связан деятельностью с «Краткосрочными музыкальными курсами» для китайских студентов – будущих учителей. На курсах изучались европейские искусства: театр, музыкальное исполнительство, а также аранжировка. Там же разрабатывался учебный материал для детей путём “приспособления” японских и европейских мелодий к китайским поэтическими текстам. После возвращения в Китай, студенты, обучавшиеся на курсах, сыграли большую роль в становлении и развитии школьного музыкального воспитания.
 
Вернувшись в Поднебесную, Ли Шутун много преподавал. Он был первым, кто практиковал в своём классе рисунок с обнаженной натуры (это сейчас нагота натурщиков никого не шокирует), и он первым учил будущих композиторов и музыкальных исполнителей канонам западной музыки. Кстати, Ли Шутун был и первым китайским композитором, писавшим для хора. Самой известной из его песен является «Прощальная» («送别歌»).

 


 
Авторитет его был очень высок. Однако ни успешная карьера в Китае, ни относительно спокойная семейная жизнь не смогли удержать его в миру. Трагические события в родной стране только подтолкнули Ли Шутуна к переоценке жизни и её ценностей. С 1916 года он начинает проводить всё больше времени в монастырях в Ханчжоу и около двух лет спустя принимает духовный сан. Из художественных занятий Хун И продолжает совершенствовать каллиграфию, а свой композиторский и литературный дар посвящает Будде.
 
Жизненный путь мастера мирно завершился в стенах монастыря в Цюаньчжоу (泉州), провинция Фуцзянь.

 

Ли Шутун, 李叔同, Хун И, 弘一大师, Chéngxī, 成蹊

Учителю Хун И поставлены памятники. Дом-музей просветителя находится в районе Хэбэй г. Тяньцзиня. Местом паломничества в Цюаньчжоу являются святилище Кайюань (开元寺) и мемориал Хун И (Master Hongyi Memorial Hall, 弘一法师纪念馆). Ещё одним местом, где хранится память об учителе Хун И, где бережно хранятся его рукописи, является храм, что в Путошань (普陀山), провинция Чжэцзян. В этой же провинции расположен и город Пинху (平湖), откуда родом была мать Ли Шутуна. Здесь также находится большой мемориальный комплекс – современное здание в виде белого лотоса на берегу озера.
 
Сайт музея (на китайском)
 
История жизни этого неординарного человека экранизирована, и даже дважды. Несмотря на то, что последний фильм 2005 года, это очень неспешная и философская картина, чем-то похожая на созерцательные, полные символов биографические фильмы восьмидесятых. На русский, к сожалению, картина не переведена, но с оригинальными и с английскими субтитрами свободно доступна в Сети (английское название «A Bright Moon», китайское «一轮明月»).
А вот одно из стихотворений молодого Ли Шутуна.

 

昨夜
昨夜星辰人倚楼,中原咫尺山河浮。
沉沉万绿寂不语,梨华一枝红小秋。

 

zuó yè

zuó yè xīng chén rén yǐ lóu , zhōng yuán zhǐ chǐ shān hé fú.
shěn shěn wàn lǜ jì bù yǔ , lí huá yī zhī hóng xiǎo qiū.

 

Прошлою ночью, к стене прислонясь,
На звёздный смотрел небосвод.
Дома, в Китае, горы близки,
Река у подножья течёт.
Густо-зелёное море листвы.
Тихо, все звуки молчат.
Только на груше багряная ветвь–
Осень вступает в мой сад.

 

Комментарии
 
*昨夜星辰 – «прошлая ночь, звёзды» – в зачине цитируется сразу насколько стихотворений поэтов-предшественников (например, Ли Шанъиня, Янь Шу, Ли Цинчжао). Ли Шутун создаёт свои вариации на классическую тему ночного пейзажа.
 
*人倚楼 – ещё одна отсылка к стихотворениям классиков: именно с башни, опершись на парапет, поэты обычно созерцали лунную ночь или пейзаж на закате/рассвете. В стихах Ли Шутуна это, возможно, второй этаж жилого дома (в старинной русской терминологии – терем или чердак). В качестве примера «диалога сквозь время», можно привести стихотворение танского поэта Чжао Гу «Осенью смотрю с башни на Чанъань» (赵嘏«长安晚秋»), в котором лирический герой, любовавшийся предрассветным видом с балкона, прислоняется к стене под печальные звуки флейты. Стихотворение это в своё время вызвало восхищение другого именитого танского стихотворца, Ду Му, и считается хрестоматийным. Оно наполнено тоской, смутной тревогой и, вместе с тем, тонким чувством красоты увядания.

 

*中原, «Срединная равнина; Китай» – в 1906 году, когда было написано стихотворение, 27-летний поэт уже год как учился в Японии. Не так давно он лишился матери. Тоска же по родине, реальная и «ритуальная поэтическая», свойственна китайским авторам испокон веку.

 

*万绿一红, выражение «десять тысяч зелёных – один красный» имеет давнюю историю. Один красный цветок, первый, распустившийся среди листьев граната – зрелище трогательное и навевающее лирический настрой. В стихах старинных поэтов эта деталь символизирует нечто очень дорогое сердцу. Ли Шутун переосмысливает идиому, возможно, не без влияния японской поэзии с её категориями «югэн» (прелесть недосказанного) и «моно-но аварэ» (печальное очарование вещей).
 
В последней строфе можно также увидеть перекличку со стихами Чжао Гу: Ли Шутун ещё молод, будущее его неопределённо, закончит ли он также, как и поэт эпохи Тан – вдали от родного края, прослужив незаметно, а затем – тихо угаснув в тени более известных своих современников?

Вступайте в нашу группу вконтакте
  • Большое спасибо,Галина!Вы нас приобщаете к лучшим образцам китайской кульуры.:)

  • Сиддха Тали

    Стихотворение —
    прямо Ван Вэй «чистой воды»…