"Когда рисуешь тигра, то рисуешь кожу, но трудно нарисовать кости. Когда познаешь человека, то познаешь лицо, но не познаешь душу". Китайская пословица

Шесть китайских утр

Светлана Щенина для читателей Sadpanda из Сонцзяня.

Еще немного о Китае, любви и конце света для одного.
Навеяно «Шанхай. Любовь подонка» Вадима Чекунова.

…Если я правильно помню
И моя память не спит с другим
Авторство этого мира
Принадлежит им…
«Високосный год»

 

…Такие утра всегда разные. Нет, внешний антураж примерно одинаков, за исключением некоторых незначительных деталей – жиденький восход, мокрый туман, гудящая голова, и закрывающиеся за тобой двери очередного бара, из которого тебя выпроводили последним с вежливым нетерпением ожидая, когда же ты наконец уйдешь.

…Такое утро всегда начинается с дороги. Как правило грязной, заплеванной, закиданной коробочками, салфетками, объедками, окурками, и тому подобными пережитками минувшей ночи. Еще непременный атрибут такого утра – дворник, лениво сметающий на свалку истории все вышеупомянутое, и глядящий на тебя не так, как обычно смотрят китайцы на белого лаовая, даже загулявшего лаовая, а как на тебя смотрит мама, когда ты на цыпочках крадешься домой среди ночи, оставляя за собой такой шлейф запахов, что даже если бы мама и спала, она все равно бы проснулась. Под таким взглядом становится не по себе, хмель плавно начинает переходить в глухое раздражение на весь мир как результат раздражения на самого себя, пытаешься безуспешно выровнять спину, поднять голову и пройти ровно. Еще естественно и неизменно такому утру принадлежишь и ты сам. Слегка взлохмаченный, слегка помятый, слегка (уже – слегка) на веселе, с нездоровым цветом лица и противным вкусом во рту, затрудняющийся припомнить количество и качество выпитого и выкуренного. И обязательная составляющая каждого такого утра – рефлексия (читай – самоедство), а во всем остальном все эти утра отличаются друг от друга разительно.

 

…1 января не помню какого года. Естественно – утро. Естественно – закрывающийся бар. Неверной походкой, держа в поле зрения цель путешествия – главные ворота университета – стараясь не запнуться об воздух и, затрачивая всю энергию на следующий шаг, иду в гордом одиночестве. Рефлексировать мне некогда. У меня экзамен по какому-то там предмету, по-моему, по древнему китайскому языку. И я отчетливо понимаю, что завалю его со всем своим удовольствием. И завалила бы даже если бы сегодня не был первый день Нового Года, и не гудела бы голова по вполне уважительной (в кои-то веки!) причине. Потому что, согласитесь, ну нельзя же сдавать древний китайский язык после всего лишь одного года изучения современного китайского, а потом – на факультет, вкушать все прелести древнего китайского языка, древней китайской литературы и высшей математики. «Провалюсь», — уверенно обещаю я себе и все более твердой походкой приближаюсь к учебному корпусу, чтобы осуществить задуманное.

 

… возвращение Гонг-Конга. Нет, почему пьют англичане, я понимаю. Почему пьют китайцы, я тем более понимаю. Но почему пьют русские? Наверное, из солидарности. Китайцы посматривают гордо и высокомерно, я вываливаюсь в уже знакомое по состоянию утро. Как-то кисло. Но как-то за компанию. Почему – не знаю. Подхожу к канальчику, присаживаюсь на еще холодный камень перил и молча смотрю на воду. В голове пусто, хочется есть. Выпитого не чувствуется. Что мне до этого Гонг-Конга на самом деле? Спать пора.

 

… раннее утро 9 мая. Американцы разбомбили Китайкое Посольство. Утро на балконе в общежитии. Дороги нет, потому что идти некуда. То же самое утро – серое и уже жаркое – самый большой для меня праздник – 9 мая, по Китаю идут демонстрации протеста, где-то в другом конце города пытаются разгромить консульства, где-то в паре кварталов чуть не убили моих друзей, где-то уже затеваются студенческие волнения, которые выльются в подкидывание бутылок с горючей смесью под общежития иностранцев, посольство настоятельно рекомендует американцам покинуть страну, только этого в это смурное утро я еще не знаю. И то, что чтобы выйти на улицу 9 мая и хоть как-то его отпраздновать, придется петь «Катюшу» всю дорогу, чтобы не убили, это все пока еще не имеет значения. Наверное, в этом утре тоже есть дорога. Но только – какая-то другая. По которой идти и идти еще долго.

 

… одно из самых долгих утр в моей жизни. Комната друзей, потому что у них есть компьютер. Всю ночь – поиск материала на диплом. Потом – спать. Днем – перерабатывать и переводить. Ночью – опять искать. Выхожу из комнаты, в глазах прыгают буквы, курсор, цифры, данные и Бог еще знает что. Балкон. Утро – родное, привычное, без неожиданностей. Вполне похмельное утро, без капли спиртного. Мир качается. Сюрреализм окружающего мира оглушает, невозможно понять, на каком ты свете. Пять лет жизнь кажется неизменной и незыблемой. Разве может закончиться то, что принадлежит тебе? Что – часть тебя? Практически твои плоть и кровь? Оказывается, и это тоже проходит. Мир кончается.

 

…Форма – красивая, строгая, чужая. Сквозь серость утра слегка уже пробиваются лучи солнца. В форме будет смертельно. Испанский сапог. Допиваю очередное пиво, тоскливо смотрю на неподвижное озеро, на еле видный в таком тумане мост, ведущий к самому его сердцу, в Мошан, думаю о том, сколько было у меня таких утр и всегда казалось, что конца им не будет. И все воспринималось как данное и принималось как должное Лениво поругивали Китай. Лениво поругивали Университет. Энергично – китайцев. И вот вдруг все это заканчивается. И у этого конца даже есть символ – форма, в которой так жарко, но необходимо фотографироваться, чтобы осталась память вот об этом дне, об этом утре, и о многих, которые уже были.

 

…. Такие утра – всегда разные. Потому что, перефразируя Льва Толстого: «Все счастливые утра похожи друг на друга, все несчастные – несчастны по-своему».